Виктор Кёнеман приехал в Россию в 1820-х годах с семьёй своего отца, Фридриха Вильгельма Кёнемана. Как и два его брата, Альберт и Эдуард, Виктор основал своё суконноё производство в России - в селе Каблуково Богородского уезда Московской губернии. Виктор построил в 1832 году суконную фабрику с приводом от мельничного колеса, поставив плотину на реке Воря. Там же он и жил со своёй семьёй, в усадьбе на территории фабрики. Виктор был женат на своей двоюрной сестре Елене Анне Пельтцер. Мать Виктора - Аделаида Гертруда Пельтцер (1772-1846) и отец жены Елены Анны Пельтцер - Иоганн Вильгельм Пельтцер - были родными сестрой и братом. У Виктора и Елены было шестеро детей, их четвёртым ребёнком стал Фридрих (Фёдор Викторович) Наполеон, будущий отец композитора Фёдора Фёдоровича Кёнемана.

С 1842 года Виктор Кёнеман - Богородский купец 2-й Гильдии.

В 1845 на его фабрике было 36 станов, 28 жаккардовых машин, 2 водяного привода и 182 рабочих. Сукна производилось на 90 тыс. руб. в год.

Виктор Кёнеман продал фабрику в 1870 г. брату своей жены Егору Ивановичу Пельтцеру (Johann Georg PELTZER, 1810-1897), семья которого владела ею, предположительно, до 1917 года. Оплата за суконную фабрику была переведена в семейный торговый дом "Пельтцер и Бенке", одним из владельцев которого был Сигизмунд Иванович Пельтцер (Johannes Sigismund PELTZER, 1795-1876), брат Егора Ивановича Пельтцера.

Причиной продажи фабрики было то, что сын Виктора Кёнемана,- Фёдор Викторович (Friedrich Napoleon KOENEMANN, 1838-1903), живущий в Москве, и дочь Виктора – София (Sophie Adelaide KOENEMANN, род. 1840), ставшая к этому времени Бельгийской подданной, и другие наследники, не захотели продолжать участие в текстильном семейном бизнесе Пельтцеров-Кёнеманов. Фёдор, выпускник Кёнигсбергского Университета, своё будущее связывал с работой инженером-проектировщиком, имея в своём архиве к 1870 году построенный им сахароперерабатывающий завод под Харьковом рядом с Ахтыркой, спроектированный по заказу крупнейшего российского сахарозаводчика Ивана Герасимовича Харитоненко (1820-1881).

Владеть  маленькой текстильной фабрикой на речке Воря в Каблукове, изначально построенной его отцом в 1832 году и совершенствовать её в расчёте на использование допотопного мельничного колеса и дешёвой крепостной рабсилы, Фёдору, заинтересованного в продвижении своих крупных инженерных проектов, было невыгодно и неинтересно. К тому же, крепостного права больше не было… Очевидно, что и само место фабрики в небольшой низкой излучине речки Воря не давало возможности для её роста, грозило затоплениями и было ограничено прибрежным холмом, на котором возвышался каблуковский храм - Церковь Спаса Нерукотворного, а слева от него разместилось православное кладбище.

Другие же мотивы Софии и её брата Фёдора (Фридриха), самих родившихся на территории фабрики в Каблукове, тоже становятся понятны: они не хотели, чтобы наследство их отца прокручивалось в торговом доме своих дядьёв, от успеха которого они должны были быть в зависимости. Возможно, предчувствовали предреволюционное состояние в России, так как напрямую оказались связаны с последствиями первой забастовки,- как раз именно на предприятии текстильной индустрии, имевшей достаточно организованный пролетариат. Произошло это два года спустя после продажи их каблуковского суконного предприятия.

На Кренгольмской мануфактуре на реке Нарва в 1872 году прогремела на всю страну "первая ласточка" революции - стачка рабочих, во время которой восставшие чуть не убили двоюрных сестёр Фёдора и Софии - Берту (Bertha), 17 лет, и Марию (Maria), 24 года,- дочек Наполеона Пельтцера (Napoleon PELTZER, 1802-1889), третьего брата Сигизмунда и Егора Пельтцеров.

Барышни жили на территории соседней, Нарвской текстильной мануфактуры, одной из крупнейших в России, принадлежавшей их отцу Наполеону Пельтцеру и барону Стиглицу (Stieglitz). 19 сентября 1872 года, в разгар забастовки, они заехали в гости на остров “поболтать” с женой управляющего Кренгольмской мануфактурой. В это время несколько рабочих, вооружённых ножами (sticks), увидев “пельтцеровских девок” на улице, стали преследовать их с угрозами убить, словно по сценарию “Жерминаля”. К счастью, сёстрам удалось вбежать в дом мужа пригласившей их дамы,- управляющего предприятием Джулиуса Андре (Julius Andree), где перед рабочими захлопнули двери. Их отец Наполеон Пельтцер, которому было уже 70 лет, узнав о случившемся, выслал за ними конный экипаж с заводской вооружённой охраной и привёз их домой.

Это известие в значительной степени подействовало на семью 68-летнего Виктора Кёнемана, который окончательно решил забрать деньги из торгового дома своего шурина "Пельтцер и Бенке", несмотря на получаемые проценты. Его дети - Фёдор и София - видели им другое применение в виде своего наследства. Речь шла о достаточно большом капитале в 20 тысяч рублей.

Но дело приняло совсем другой оборот. Изымать из оборота деньги Пельтцеры не захотели и в течение начавшихся судебных разборок стали называть Виктора Кёнемана, не поддававшегося на их уговоры, вышедшим из ума и разрушающим традиции слияния и укрупнения капиталов, как это было принято столетиями у большинства немецких родов. Надо отметить, что все они – иммигранты первого поколения из Пруссии, объяснялись в России между собой на немецком языке.

Дело затянулось на много лет и привело к ссоре Кёнеманов с Пельтцерами. Последний судебный процесс организовала Софья, ставшая к этому времени Бельгийской подданной. Она наняла по доверенности поверенного и через него выступила в деле о взыскании с купцов Сигизмунда Ивановича Пельтцера и Фёдора Ивановича Бенке, торгующих под фирмой Торгового Дома "Пельтцер и Бенке", денег, которые Виктор Кёнеман, согласно предоставленной суду Выписи из немецкой расчётной книги о вкладе, положил на расчётный счёт их фирмы. Во время процесса один из ответчиков,  Сигизмунд Пельтцер умер (5 апреля 1876 года), и дело подошло к суду в 1877 году без него.

Поверенный дочери Виктора – Софьи Кёнеман, “бельгийской подданной”,- требовал от ответчика выплаты и денег, и процентов, и неустойки. Но как и ранее, поверенный ответчика требовал у суда признать Виктора Кёнемана сумасшедшим и недееспособным и отказать ему.

Суд оговор этот признал необоснованным и постановил деньги выплатить с процентами и неустойками в размере 21 755 рублей 28 копеек.

Это Дело от 18 февраля 1877 г. под названием “О взыскании нидерландским подданным В. Кёнеманом с торгового дома "Пельтцер и Бенке" - 21 755 рублей 28 копеек по счёту” хранится в ЦИАМе и найдено там исследователем истории и генеалогии Георгием Васильевичем Ровенским.

Надо полагать, деньги были забраны из торгового дома совсем не напрасно. Они пошли на текущие нужды наследников Виктора Кёнемана, который умер в Москве в 1885 году, в частности, на образование 14-ти детей Фёдора Кёнемана, старший из которых, тоже Фёдор, стал блистательным пианистом и композитором, закончившим Московскую Консерваторию с двумя золотыми медалями и проработавшим её профессором с 1912 по 1932 год.

Кроме того, потомки Виктора Кёнемана с благодарностью могут оценивать его поступок и с другой, неожиданной стороны. "Заблаговременно" избавившись от своего текстильного завода в Каблукове в 1870 году, Виктор Кёнеман не оставил своим внукам и внучкам в России на 1917 год никакой коммерческой собственности и производственных владений, что сохранило их от конфискации оной, часто связанной с расстрелом, лишением свободы или, на лучший случай, с иммиграцией из России,  и значительно "подправило" их биографию, так как они могли называть своего отца Фёдора (Фридриха) Кёнемана просто "инженером из Кёнигсберга", не указывая при этом, что дедушка Виктор был когда-то купцом Второй Гильдии.

Многим же Пельтцерам - владельцам текстильных предприятий и торговых домов в России, после 1917 года пришлось разделить страшную судьбу тех, кого подавила репрессивная машина нового Государственного строя.

В настоящее время фабрика и жилой дом Виктора Кёнемана в пойме реки Воря в Каблукове полностью разрушены. На её территории местным фермером Быкасовым содержится аккуратный огород, охраняемой собакой на привязи. Рядом с домом фермера лежит, вросший в землю, многотонный каменный жёрнов, на котором туристы и приезжающие родственники Виктора Кёнемана запечатлевают себя на фотоснимках.

Cмотри http://www.keneman.com/Keneman/Kablukovo.html .